21 марта 2017 года, вторник. Рабат, Марокко.
Медина.
Мы подружились с Мединой. Иногда мне кажется, что я ее уже знаю, как свои пять пальцев. Но она дама капризная и мигом ставит меня на свое место. Иду-иду по знакомым улочкам Медины, ротозейничаю направо и налево и вдруг осознаю, что «где-то я не там иду, что-то я не то делаю». Что-то изменилось, я не помню такую улицу, повороты не те, другие люди, другие товары. Неужели есть еще ряды, где я не бывала? Здесь главное не запаниковать. Тихонько разворачиваюсь назад и спокойно шагаю, куда глаза глядят. Сворачиваю там, где мне хочется, изображаю полную беспечность. И Медина сменяет гнев на милость, мы снова с ней лучшие подруги! Вот и знакомый переулок, я снова вижу ее знакомое лицо, она мне улыбнулась! А может это был и не гнев ее вовсе, а просто она хотела мне показать еще один свой потайной уголок? Теперь я ее знаю еще лучше.
Мало того, выяснилось, что я все-таки живу, хоть и на самом краешке, но в Медине. Спросила у хозяев риада, сколько же лет этому дому. Они затруднились ответить точно, но меня очень удивил и порадовал их ответ. Это здание они приобрели 15 лет назад в плохом состоянии, отремонтировали его, по максимуму сохранив все, что можно. А сколько ему лет? Да столько же, сколько и Медине, ведь этот риад ее часть.
Медина – это старый город, он был построен в 12 веке, то есть 800 — 900 лет назад. Я живу в доме, которому под тысячу лет!!! Еще никогда я не соприкасалась так близко с такой стариной! Дом построен полностью в старом марокканском стиле. В нем два этажа, первый высокий, с пятиметровыми потолками, сквозными резными окошками над трехметровой входной дверью, он холодный, для лета. Второй ниже, потолок метра три, здесь уже нет сквозных окошек, можно зимовать. Все полы в доме кафельные и везде есть сливные отверстия. Зачем они я поняла, когда домработница Зея мыла пол на втором этаже.
Я сидела во внутреннем дворике и писала. Слышу: по лестнице со второго этажа льется вода, прямо ручьем. Думаю, Зея где-то кран забыла закрыть. Поднимаюсь по лестнице: все в порядке, Зея вылила на пол ведро воды и драит пол, как на палубе. В Рабате воду не жалеют, ее много льют и торговцы на улицах Медины, прибивая пыль и сметая к центру в канавку всю грязь от своих рядов. Наверное, потому, что Рабат расположен не только на берегу Океана, но и в устье большой реки, впадающей в Океан.
Дворов в Медине нет, здесь нет даже земли в нашем понимании, везде земля закрыта либо мощением из камня, либо плиткой. Улицы Медины образованы довольно высокими, разной высоты стенами домов, которые прилеплены друг к другу, вернее, у них три общие стены: две боковые и задняя, и только фасад у каждого свой. Но я бы не называла это так гордо: фасад. Внешняя стена по большей части глухая, либо в ней есть зарешеченные окошки на втором или третьем этаже, вверху. Посмотрев с внешней стороны на стену дома, его дверь, никогда не угадаешь, что скрывается внутри. Стена и внешняя дверь риада, в котором я живу, очень скромные и контраст с внутренним двориком, комнатами довольно большой. Двора в домах Медины нет, но есть внутренний дворик. Комнаты располагаются по периметру, они довольно вытянутые в длину, но не широкие, не больше 3-х метров в ширину. А внутри этого периметра, внутри этого колодца метров 10-ти в высоту, расположен внутренний дворик с прозрачной крышей наверху. Все окна комнат, как со второго, так и первого этажа, выходят во внутренний дворик. В нем нет яркого солнечного света, почти весь день мягкий рассеянный свет. В окна комнат тоже солнце почти не попадает, до первого этажа точно не доходит. Поэтому в комнатах прохладно. Вот так они спасаются от летнего зноя. Стены домов довольно толстые, они хранят прохладу.
Улочки Медины разной ширины, но все довольно узкие, машина проехать не сможет. Поэтому здесь передвигаются только пешком, либо на велосипедах, мопедах и даже настоящих мотоциклах. Глядя на этих наездников, я думаю, что их предки передвигались по Медине на верблюдах или осликах.
Сейчас Медина – это сплошной рынок, где торгуют все и всем. Наверное, так было и сто лет назад, и двести, и восемьсот. Она шумная и многоголосая. Торговцы что-то кричат, расхваливая свой товар, покупатели кричат, спрашивая цену, нищие кричат или поют, чтоб их заметили, но это все мирный, привычный шум Медины. К нему можно привыкнуть, как к шуму воды или ветра, и даже не обращать внимания.
Медина имеет запахи. Иногда они приятные, когда проходишь мимо торговца травами, там всегда сильно пахнет мятой, или мимо пряностей. А иногда спешишь поскорее пройти, если идешь мимо рыбных рядов, где ее сразу моют, сливаю эту воду в центр улицы, чистят, рядом же жарят.
Медина бывает красивая и нарядная, когда заходишь на ряды с национальной одеждой: длинными яркими платьями, расшитыми тесьмой, вышивкой. С разноцветными подушками, в восточном колорите, бабушами, шлепанцами с загнутыми носами, как у старика Хоттабыча. Здесь и лампы Аладдина, и украшения, радующие глаз разноцветьем камней, узорчатостью металла, причудливостью форм, восточной роскошью, изделия из меди и керамики. Да чего здесь только нет!
В Медине есть все. Она бездонная, загадочная, манящая.
Медина, я снова иду к тебе.
