ВЕНЕРА В ОВНЕ
Витя был молодым, веселым, но самое главное его качество — он был добрым.
Пока оформляли мои документы в детский сад, меня оставляли с Витей.
Витя играл со мной в прятки, в догонялки, дарил новые книжечки и мячики. Я наслаждалась новым человеком в своей жизни, новыми рассказами и его совсем другим, неотягощенным семейными хлопотами легким, еще немного мальчишеским отношением к жизни. У него, как и у меня, вся жизнь была впереди.
Мы придумывали новые игры, бегали, прыгали, иногда сидели, наслаждаясь беседами, или решали головоломки из спичек. Мы читали детские книжки и отгадывали загадки, мы шутили друг над другом и хохотали от души. Витя был явно создан для того, чтобы играть с детьми. Как же я удивилась, узнав через много лет, что со своим единственным сыном он никогда не играл.
Я влюбилась в Витю. Безоглядно и безрассудно, раз и навсегда, так, как может влюбиться только Венера в Овне.
Каждый его приход был для меня праздником. Могла ли я скрывать свои чувства?
Однажды я спросила у Вити, в каком возрасте можно выходить замуж. Он сказал, что в 18. Тогда я потребовала, чтобы он подождал меня до 18-ти лет.
И он имел неосторожность согласиться.
Задумывалась ли я о его чувствах ко мне? Могла ли представить, что моя любовь безответна? Нет, я была твердо уверена, что он меня любит! А он меня и любил, так, как может любить дядя свою единственную (на то время) племянницу, как может любить взрослый человек смышленого и озорного ребенка, но я тогда не знала, что любовь бывает разной.
С тех пор в своем счастливом будущем я была уверена. Лучший в мире человек согласился жениться на мне. Время работало на меня.
К приходу Вити я старалась принарядиться. Любимыми нарядами был отцовский парадный офицерский ремень и фуражка. Все это надевалось на простые колготки коричневого цвета. В том возрасте я мечтала стать солдатом, либо космонавтом. И я гордо вышагивала навстречу мужчине своей мечты.
Где-то через год Витя принес нам приглашение на свадьбу, как это произошло я не помню. Помню, как в их дворе, за забором сооружали большой свадебный шалаш. Помню, как мама и папа собирались на свадьбу, мама пыталась запихнуть меня в нарядное платье, а за окном шел дождь.
Я сказала, что не пойду на свадьбу. Я еще раз сказала, что не пойду на свадьбу.
За мной приходили родители, звали, манили ситром и конфетами, приходил кто-то еще. Но не Витя.
Когда все ушли из дома жениха за невестой, я зашла к ним во двор. Что я там хотела увидеть? Не знаю. Наверное, я сразу вернулась домой, потому что все, что я помню из этого дня — это только лужи в их дворе.
Может ли девочка в 6 лет страдать от мук любви?
Это было большое горе маленькой девочки. Первое большое горе в моей жизни.
Несколько месяцев я не здоровалась ни с Витей, ни с его молодой женой Катей. Катя не понимала причины моей невоспитанности и однажды пожаловалась моим родителям.
Они тоже не понимали причины, ведь я была воспитанной девочкой, и отругали меня.
А понимал ли причину Витя? Никогда я его об этом не спрашивала, уже и не спрошу.
Я не помню нашу первую встречу с Витей. Помню последнюю, когда мне было уже 25. Тогда я приехала домой с мужем и двухгодовалым сыном. Родители устроили большой праздник, пригласили всех родственников. Среди них был и Витя. Когда все вышли из-за стола во двор между сменами блюд, я пробегала мимо Вити. Он стоял около высохшего ствола старого абрикоса и курил. У него был немного потерянный вид. Я была вся в делах и заботах: помогала маме накрывать на стол. Улыбнулась и побежала дальше.
Когда через месяц от мамы пришло письмо, где она сообщала о такой нелепой и страшной смерти Вити, я прорыдала весь день. И долго еще корила себя, что тогда не остановилась и не поговорила с ним. Мне казалось, что поговори я с ним, он не надел бы на себя петлю той роковой ночью.
То, что его настоящее имя не Виктор, а Виталий я узнала еще через год из надписи на его надгробной плите.