ЮПИТЕР В СОЕДИНЕНИИ С ЛУНОЙ
Луна в натальной карте обозначает семью в широком смысле этого слова, родственников. Будучи в Тельце, в экзальтации, да еще и в соединении с Юпитером такая Луна дала мне любовь к родственникам и, думаю, что это взаимно. Юпитер наделил их не количеством, а качеством. Любое упоминание о родственниках всегда (и до сих пор) вызывало у меня радостное биение сердца и предвкушение чего-то приятного, вроде сюрприза, сродни ожиданию вскрытия подарочной обертки.
Родственники всегда расширяли мои горизонты, показывали другую жизнь, она всегда казалась мне праздничной и светлой. Иногда далекой и недосягаемой.
РОДСТВЕННИКИ
Наверное, я поспешила с описанием своего сатурнианского опыта.
Чуть раньше включился Юпитер, и тем горестнее мне было после его вольницы и щедрых подарков попасть в заключение к Сатурну.
Как ни крути, а после смерти бабушки жизнь в нашей семье круто изменилась.
Перед самой смертью бабушка помирилась со своей родной сестрой, с которой была в многолетней ссоре из-за куска земли, МЕЖИ, как у нас говорили.
И мы стали общаться с тетей Зиной (вслед за родителями я ее тоже стала так называть) и ее семьей. А жили они по соседству, через забор. Раньше об их существовании я даже и не знала. Тетя Зина была чем-то похожа на мою бабушку, и я легко приняла ее в свою жизнь. У нее был муж, которого я почему-то сразу стала звать дед Антон. Называла я его так в основном заочно, потому что пути наши фактически не пересекались. То ли мне он казался не очень интересным, то ли ему не о чем было разговаривать с маленькой девочкой, так или иначе, я знала о его существовании. Удивил он меня лишь однажды, да и то не он удивил, а его фотография. Когда по какому-то поводу мы гостили у наших соседей-родственников, я обратила внимание на большое фото на стене. Это был черно-белый портрет парня и девушки, оба были красивые и молодые, с черными волнистыми волосами. Мама, заметив мой интерес, сказала, что это тетя Зина и дед Антон в молодости. Если в тете Зине я могла все-таки найти сходство с той девушкой, то к лысому и морщинистому деду Антону я приглядывалась долго и тщетно. Тот парень с фотографии не проглядывался ни в одной его черточке. И я не могла понять, как же так случилось, куда девается молодость и красота и откуда берется старость. Такой метаморфоз я видела впервые.
Тогда я познакомилась и с Верой, их дочерью. Вера заканчивала школу, к ней приходили подруги и мне можно было заходить к ней, слушать их разговоры, наслаждаться обществом взрослых девочек.
Однажды Вера взяла меня с собой в кино. Когда мама спросила, как назывался фильм, я уверенно ответила: «Три Мухтара» и стала рассказывать, как дрался на шпагах главный Мухтар, а три его друга всегда приходили на помощь.
Мне понравилось ходить в кино с Верой и ее подругами. На следующий раз я снова увязалась за Верой. Но теперь мы зашли после сеанса к ее подруге на арбуз. Арбуз был огромным и вкусным! Я вгрызалась в него, наслаждаясь соком, текущим по подбородку, шее и ниже, ниже. Когда Вера посмотрела на меня – было уже поздно. Вся передняя часть моего платья была залита соком арбуза. Обратно Вера шла в не самом лучшем расположении духа. Ей, почти невесте, стыдно было идти почти через весь городок за руку с такой грязной девочкой.
Вера заканчивала школу, и я часто слышала от Веры и тети Зины слово «выпуск». Они «собирались идти к Вере на выпуск». Позже, через пару лет, когда я услышала, как мама сказала папе, что эту рубашку надо «носить на выпуск», я все не могла понять, на чей же выпуск папа будет носить эту рубашку.
А еще мы всей семьей ходили в гости на другой конец города к тете Лене и дяде Васе. Тетя Лена, как и тетя Зина, была сестрой моей бабушки, но я, будучи внучкой старшей из сестер, всех их называла тетями.
У них во дворе росла большая ель, а в доме был особый запах печенья «елочка», которое я так любила и еще чего-то неуловимого, присущего только их дому. Закрываю глаза, вижу холодную комнату с зашторенными окнами, откуда тетя Лена выносит на стол холодец, застывший на тарелках кисель и печенье, и чувствую этот запах. Для меня это был запах праздника.
Дядя Вася был самым интеллигентным и необычным человеком, из всех моих детских знакомых. Он ходил в соломенной шляпе, белом костюме и белых парусиновых туфлях. Была ли при нем тросточка? Не помню, но воображение ее дорисовывает.
У них была дочь: взрослая девочка Таня с длинной толстой косой и выразительными карими глазами. Она была двоюродной сестрой моего папы. Конечно же, ее я тоже звала просто Таня, как зову и сейчас.
В их доме царила особая атмосфера любви и взаимного уважения. Мне нравилось наблюдать за тем, как они общались между собой, как уверенно и без малейшего напряжения каждый в этой семье исполнял свою партию, чисто без малейшей ноты фальши и наигранности. Дядя Вася был франтом, он затмевал тетю Лену и явно играл в доме первую скрипку, она мягко уходила в тень и не пыталась с ним соперничать. У нее была своя партия: на ней держался весь этот дом, вся его атмосфера и уют.
Каждое посещение их дома было для меня настоящим праздником!
Определенно, это было время Юпитера в моей жизни. Столько новых людей, столько впечатлений!
И как раз этой весной после учебы в другом городе вернулся сын тети Зины – Витя. Он тоже приходился моему папе двоюродным братом. Конечно же, я никогда не звала его дядей.
Витя – отдельная трагическая горько-сладкая страница моей жизни.